ПАЛОМНИЧЕСТВО ПО ТВЕРСКОЙ ЗЕМЛЕ
Савватьева пустынь
Нилова Столобенская пустынь
МОНАСТЫРИ
Действующие и сохранившиеся
Утраченные
ХРАМЫ ТВЕРИ
Действующие и сохранившиеся
Утраченные
ХРАМЫ ТВЕРСКОЙ ОБЛАСТИ
Калининский район
Рамешковский район
Кимрский район
Конаковский район
Старицкий район
Торжокский район
Лихославльский район
Зубцовский район
Ржевский район
Селижаровский район
Кувшиновский район
Вышневолоцкий район
Спировский район
Максатихинский район
Бежецкий район
Сонковский район
Кесовогорский район
Кашинский район
Калязинский район
Оленинский район
Нелидовский район
Андреапольский район
Пеновский район
Осташковский район
Фировский район
Бологовский район
Удомельский район
Лесной район
Сандовский район
Весьегонский район
Молоковский район
Краснохолмский район
Жарковский район
Западнодвинский район
Торопецкий район
Бельский район

ССЫЛКИ

СВЯЗЬ С НАМИ

Яndex

www.yandex.ru



МАКСАТИХИНСКИЙ РАЙОН, КЛЮЧЕВАЯ

КЛЮЧЕВАЯ - ХРИСТОРОЖДЕСТВЕНСКАЯ ЦЕРКОВЬ

Фото. с сайта http://tver.eparhia.ru/


   Церковь сгорела 27 марта 2009 года.

   Село Ключевое Моркиногорской волости ныне Максатихинcкого района, в 28 километрах от Максатихи и 8 километрах от Моркиных Гор.
   Церковь Рождества Христова. Церковь деревянная, построена в 1906 году, имеет два престола: Преображенский и Скорбящей Божьей Матери. Церковь стоит на цоколе из валунов в северо-западной части села, обшита тесом.
   В приходе семь деревень, 555 мужчин и 571 женщина, все карелы.
   При Советской власти не закрывалась, действующая, лишь утрачено крыльцо южного фасада.
   Приход образован в начале ХХ века, сведений за 1901 год нет, в 1915 году служили: священник Александр Орлов, 39 лет, псаломщик Павел Вертинский, 29 лет.
   Священник этой церкви Александр Степанович Диевский был репрессирован в 1937 году, реабилитирован в 1989 году (см. Юркино-Троицкое, авт.).
   Сторож церкви Семен Михайлович Воронов, 1871 года рождения, уроженец и житель села Ключевое, арестован за антисоветскую агитацию 17 августа 1937 года и в тот же день расстрелян. Полностью реабилитирован 1 июня 1989 года.
   В настоящее время настоятелем храма служит игумен Варсонофий (Аксёнов Анатолий Алексеевич)
   Председатель приходского совета: Чеснокова Татьяна Николаевна

Фото. с сайта http://www.maksatiha.ru/

   
     (Текст - Головкин А.Н. Карелы: от язычества к православию. - Тверь: Издательство Студия-С, 2003.)

     (Цветное фото. с официального сайта Тверской епархии, чернобелое - с Неофициального сайта посёлка Максатиха.)


   «ПРИХОЖАНЕ МЕНЯ ЛЮБИЛИ»

   Ровно два года назад, 27 марта 2009 года, в селе Ключевая под Максатихой сгорела деревянная церковь. Она простояла, как в сказке, сто лет и три года, и даже в советские годы очень надолго не закрывалась. Но, увы, в наше время при невыясненных обстоятельствах отремонтированная церковь с полностью замененной проводкой сгорела дотла.
   Служил в храме до пожара священник Анатолий Аксёнов, в монашестве игумен Варсонофий. Старенький, очень симпатичный и ласковый батюшка пользовался заслуженным уважением далеко за пределами Максатихинского района. К нему за советом и утешением ездили из разных мест, даже из Москвы. Когда храм сгорел, в селе устроили временную церковь в здании клуба. Игумен Варсонофий служил еще полтора года. Сейчас ему семьдесят, но здоровье, и так далеко не блестящее, стало подводить. Последнее время он жил под Тверью, проходил курс лечения.
   Отец Варсонофий – хороший рассказчик, к тому же повидавший немало на своем веку. Даже для людей достаточно далеких от церкви его воспоминания наверняка покажутся интересными. Из них хотелось бы выбрать рассказы о старых церковных людях, простых деревенских и городских, на которых держалась всегда Россия. Пусть его воспоминания будут для них знаком нашей благодарности и памяти.
   «Я в 1941 году родился, еще до войны, и испытания жизненные перенес, и бедность, и всё – с самого раннего возраста. Не привык, как говорится, к богатству. У нас в Суходоле дом был маленький, даже двора не было. И все равно, помню из детства: тепло было, всё жило. Я из­под Кесовой Горы, и до сих пор у меня в сердце Кесова Гора. В Суходоле, где я родился, церковь старинная, она и сейчас стоит, хотя ни окон, ни дверей уже нет, закрылась в 1959 году, священника не прислали…
   Я с шестилетнего возраста в церковь ходил. Бабушка была в церковной „двадцатке“. Помню, я был маленький, выучил наизусть „Христос воскресе!“. И сидим с бабушкой за столом, поем, а в доме было подполье открыто, тетка Маруся рассмеялась, глядя на нас, да от смеха чуть в подполье не упала.
   И так и осталось в памяти у меня: маленький домик, и в нем тепло всегда. И колодец возле дома, вода хорошая в деревне, вкусная. Люблю я маленькие дома…
   Окончил я Одесскую семинарию. Почему Одесскую, хотя в Питере тогда жил и работал? Как из Суходола уехал, всё хотел в семинарию поступить. А в Ленинграде не принимали. Я упрямый человек: в армии замполиту говорил, что буду батюшкой, с работы меня увольняли, а я все равно стоял на своем. Когда в школе еще учился, вызывали на линейку: почему ходишь в церковь? Жаловались отцу Николаю Кулакову, священнику церкви в Суходоле. А он говорил: „Я не имею права запретить мальчику посещать церковь“. Я и в Питере в Никольский собор ходил. Там узнал Алексия, будущего патриарха, он тогда был митрополитом Эстонским, служил в Ленинграде, вот он меня разузнал хорошо, и я через это только „пролез“ в семинарию.
   В Одессе было хорошо. В Ильинском соборе я был алтарником. Меня бабуленьки жалели. Как день рождения, 25 апреля, – подарки, однажды часики подарили. Я спрашиваю матушку, которая свечами торговала: „Тетя Валя, кто? Кто подарочек положил?“ Она мне: „Не скажу“. – „Ну, скажи“. Еле уговорил, созналась: „Может, тетя Фрося…“
   А была такая, ездила в поездах кондуктором. Только она появится в церкви, прошу: „Тетя Фрося, ты ли мне часы подарила? Кому спасибо?“ Она мялась, мялась: „Ну я…“ Добрые люди были, светлые. И хорошо было с ними.
   Я ведь и в Академию духовную поступил. Но проучился месяц, бросил. Мать больная, как оставишь ее? Мне бы на заочное, да не надоумил никто сразу, а потом уже, чтобы восстановиться, надо на прием идти к митрополиту Никодиму (Ротову), он наставник был нынешнего патриарха Кирилла. Митрополит Никодим слыл строгим, я испугался и не пошел. Не люблю начальства, помните, как у Державина: «Подальше от царей – и будешь цел».
   Рукополагали меня во священника в Иванове. Я когда приехал в Калинин в 1971 году, 24 июля, пошел договариваться, чтобы меня рукоположил владыка. Тогда им был Иннокентий (Леоферов). Ну вот, я к нему прибыл, а он слег совсем: рак. Говорит: «Анатолий Алексеевич, вот я какой дряхлый, не могу тебя рукоположить». Стали звонить во все епархии, согласился Ивановский владыка, Феодосий (Погорский), Царство Небесное. Он мне и говорит: чего тебе в Калинин ехать, оставайся у нас. Отвечаю: нехорошо вроде, нечестно с моей стороны. И владыка Феодосий достает деньги в пакете – мне на обратный билет. А я и деньги не взял, поскромничал. Он говорит: «Смотри, какой богатый, денег не берешь, ну ладно». Иду на автовокзал, чтобы обратно ехать, голову повесил, чуть не плачу. Как же: во­первых, билеты расхватали, во­вторых, нет денег. И подошел ко мне грузин: «Слушай, дарагой, што такой печалный?» – «Вот, – отвечаю, – денег нет доехать до Калинина». – «Слушай, дарагой, поехали с нами». Я сел к ним в машину, сижу, переживаю. У них у обоих трубки, а я человек некурящий. Думаю, завезут в лес и поминай как звали… А они довезли куда надо, денег не взяли, недалеко от епархии в Калинине высадили, говорят: «Дойдешь дальше?» – «Да, – говорю, – дойду».
   И как раз я вхожу в епархию – выносят гроб: владыка Иннокентий помер.
   При владыке Калининском и Кашинском Гермогене (Орехове) я служил на разных приходах, в Калинине бывал мало. Но все равно встречался с ним. Удивительный был человек! Помню, служил в Сонковском районе, приехал по делам в епархию. Вхожу в кабинет, владыке в ноги кланяюсь. А владыка Гермоген говорит: «Не надо мне так кланяться, я хоть и владыка, а простецкий. Пойдем ко мне в кабинет. Ну, давай проверим голос твой, спой мне величание какое­нибудь». Спел я величание преподобному Сергию. Ему понравилось, он меня на хорошем счету имел. Когда Гермоген перевелся в Краснодар, хотел меня забрать, только я не согласился. Замечательный был владыка. И фотограф хороший, и самовары лудил сам, и шайки делал. Мне говорил: «А владыкой я только на службе».
   Еще помню похороны одного священника. Сутки покойник лежит, и через сутки к гробу уже не подойдешь. А я и ляпнул: «Владыка, раз портится, может, этот священник и не настоящий священник был?» Владыка Гермоген отвечает: «Ох, как ты ошибаешься». Подходит к полке, достает книгу: «Вот тебе, прочитай, потом скажешь». А это «Братья Карамазовы» Достоевского.
   Еще он говорил: «У каждого человека должны быть свои черви».
   В 1973 году я служил некоторое время по совместительству в Венецианове Удомельского района. В Венецианове церковь старинная. Венецианов художник ее восстанавливал, все иконы его, тогда прихожане всё это еще помнили, любили рассказывать.
   Там старый батюшка был, его убили, говорят, что цыгане, убили вилами. Я и ехать­то боялся туда. Но все обошлось хорошо. Бабки даже полюбили меня. Я их своему распеву одесскому научил. До сих пор, наверное, так поют. Я люблю, чтобы в церкви распев был певучее.
   Когда приехал в Венецианово в первый раз, то не знал, что домов церковных у них два, старый, совсем разваленный, и недалеко, возле речки, новый домик для батюшки. Когда приехал, спросил на улице, мне показали старый домик. Захожу, вижу: что­то не то. Кровать упавши, сено в углу, потолок наклонился в одну сторону, другая потолочина на подпорке держится. Ну, не выбираю, лег я на это сено, заснул. Просыпаюсь – их староста стоит, Анна Николаевна Автономова, она меня нашла все­таки – и плачет. Я ей говорю: «Чего ж ты плачешь?» И она мне: «Как же мне не плакать! Батюшка, ни один пес, ни одна собака не легла б спать сюда, а ты спишь». Я говорю: «Да ничего, поспал вроде». – «А плачу я от горя, – она продолжает, – у меня в Гарусове убили моего Толю, сына. А ты прямо копия его, копия, и зовут так же“. Ну, понятно, прием был от них мне самый лучший. Анна Николаевна потом часто ездила в Ключевую ко мне в церковь. Сейчас­то умерла уже…»
   О служении в Ключевой отец Варсонофий может рассказывать долго. Шутка ли – почти сорок лет жизни отданы этому карельскому селу на окраине Максатихинского района.
   Отцу Варсонофию хочется пожелать здоровья и, как принято, «многая лета». Надо сказать, что заслуги его перед церковью оценены: за многолетнее безупречное служение даны многочисленные церковные награды, среди них орден святого благоверного князя Даниила Московского третьей степени. Но главное, что он заслужил за все эти годы, – любовь людей. И она дороже всех церковных и светских наград.

   Павел ИВАНОВ

   
     (По материалам сайта газета Тверские Ведомости online.)

    


© 2006 Православные Храмы Тверской Земли