ПАЛОМНИЧЕСТВО ПО ТВЕРСКОЙ ЗЕМЛЕ
Савватьева пустынь
Нилова Столобенская пустынь
МОНАСТЫРИ
Действующие и сохранившиеся
Утраченные
ХРАМЫ ТВЕРИ
Действующие и сохранившиеся
Утраченные
ХРАМЫ ТВЕРСКОЙ ОБЛАСТИ
Калининский район
Рамешковский район
Кимрский район
Конаковский район
Старицкий район
Торжокский район
Лихославльский район
Зубцовский район
Ржевский район
Селижаровский район
Кувшиновский район
Вышневолоцкий район
Спировский район
Максатихинский район
Бежецкий район
Сонковский район
Кесовогорский район
Кашинский район
Калязинский район
Оленинский район
Нелидовский район
Андреапольский район
Пеновский район
Осташковский район
Фировский район
Бологовский район
Удомельский район
Лесной район
Сандовский район
Весьегонский район
Молоковский район
Краснохолмский район
Жарковский район
Западнодвинский район
Торопецкий район
Бельский район

ССЫЛКИ

СВЯЗЬ С НАМИ




КАШИНСКИЙ РАЙОН, ВОЗНЕСЕНЬЕ

ВОЗНЕСЕНЬЕ (ВОЗНЕСЕНСКОЕ) - ВОЗНЕСЕНСКАЯ ЦЕРКОВЬ

ФОТОАЛЬБОМ

Вознесенская церковь.


   Село Вознесенское, от Твери 110 верст, от Кашина 29 верст.
   Церковь Вознесенская, построена в 1785 году, деревянная, престол один Вознесения Господня.
   Церковные документы: опись 1846 года, метрики с 1780 года, исповедные с 1823 года.
   В 1901 году служили: Священник Александр Александрович Беляков 56-ти лет, окончил духовную семинарию, в служении с 1867 года, священником с 1873 года, награжден скуфьей в 1899 году. Псаломщик Александр Васильевич Соколов 51-го года, в должности с 1885 года.
   Прихожан в селе Вознесенском, в деревнях: Просухине, Спасском, Макарове, Старой Сусолихе, Новой Сусолихе - 237 дворов (618 мужчин, 772 женщины).
   В 1914 году служили: Священник Александр Бойков 37-ми лет, окончил семинарию, на службе 17 лет, в Вознесенском храме 1 год. Исполняющий должность псаломщика Михаил Дахин 24-х лет лет, на службе 3 года, в Вознесенском храме 2 года.
   Прихожан в деревнях: Проскурино, Монино, Сусолиха - 477 мужчин и 541 женщина.
   К сей церкви приписана церковь Преображенская в селе Спасском, построена в 1789 году, каменная, престолов семь: в холодной: Преображения Господня, Казанской Божией Матери, Святителя Николая; на хорах: Преподобномученицы Евдокии и Великомученицы Варвары; в теплой: 1) Священномученика Климента Папы Римского и Петра Александрийского, 2) Святого Благоверного Князя Александра Невского.
   Церковные документы: опись 1846 года, план на землю.
   Причт села Вознесенского.
   В начале 1910-х Преображенская церковь выделена в самостоятельный приход, с собственным причтом.
   В приходе села Вознесенского находилась часовня в деревне Просухине, деревянная, Благовещения Пресвятой Богородицы.

   
ПОКУДА СТОИТ ОНА НА ЗЕМЛЕ... (фрагмент статьи)

   Если ехать по тверскому шоссе и у Поповки вернуть в сторону Славкова, то совсем скоро, за лесом, с левой стороны, будет видна на взгорке церковь в окружении берез. Отсюда, с асфальта, она кажется высокой и стройной. Деревня называется Вознесенье.
   Давно мне хотелось там побывать, однако все как-то не получалось. Но вот, наконец, выпал случай, затем – еще несколько поездок, во время которых удалось познакомиться с историей здешних мест. Историей, увы, неполной, потому что собирать сведения приходится по крохам, по крупицам: жителей в этом краю почти не осталось. Да и немного находилось раньше охотников составлять историю русских деревень, не видели в этом особой необходимости: деревень ведь было много…
   Вознесенье раньше считалось селом. В конце XVIII века именовалось оно Вознесенским и принадлежало Наталье Александровне Пашковой.
   В 1806 году в нем насчитывалось 20 дворов, проживало 122 человека мужского пола и 110 – женского.
   В 1850 году владельцем Вознесенского стал штабс-капитан Владимир Львович Шаховской, а затем Николай Алексеевич Шаховской. Шаховским принадлежали также окрестные деревни – Тросухино, Свинцово, Щоголихино (Щёголихино). Имение их находилось к северу от села. И по сей день здесь существует лес, прозванный в народе «господским».
   На протяжении девятнадцатого столетия население Вознесенского росло, в 1908 году в нем проживало 328 человек. Но в советские годы народ стал постепенно разъезжаться. Заметно «проредила» всю округу Великая Отечественная война: за четыре года пришло в Вознесенье больше двадцати похоронок.
   В 70 – 80-е годы жизнь здесь еще кое-как теплилась, люди работали в совхозе «Верхнетроицкий». Сегодня в Вознесенье из местных, коренных жителей осталось три человека…
   Церковь села Вознесенское известна с 1785 года (по другим данным – с 1745-го).
   Была она деревянной, с одним престолом, однако весьма вместительной. Рядом с нею находились дом священника, дом церковного приказчика и сторожа, амбар.
   В.Х. Бардашов в своих исторических хрониках «С берегов Медведицы» перечисляет имена священнослужителей: в 1745 году службу в храме отправляли Матвей Петров и сын его Феодор; в 1751-м священником был Феодор Матвеев; в 1768 году дьяконом служил Иван Федоров. Если учесть, что фамилии людям незнатного происхождения в те времена давались обычно по имени отца, то речь, скорее всего, идет о представителях одного рода.
   С 1873 года здешним священником был Александр Беляков. Известно еще имя Александра Васильевича Соколова, который служил псаломщиком с 1885 года до конца XIX века.
   К Вознесенскому приходу относились также церковь Преображения Господня в селе Спасском с семью престолами (теплыми – во имя Александра Невского и свидетельства Климента, папы римского, и холодными – главный, во имя Преображения Господня, Казанской Божией Матери, святителя Николая-чудотворца и священномучениц Евдокии и Варвары) и деревянная часовня Благовещения Пресвятой Богородицы в селе Тросухино (в этих краях я слышала и другое название – Просухино). Сам же приход, в котором проживало около 1390 человек, относился к Кочемльскому стану.
   Надо сказать, что по плотности населения Кашинский уезд до революции занимал одно из первых мест в Тверской губернии: на его территории (в прежних границах) проживало более 130030 «душ обоего пола», и это не считая города. В 1901 году в уезде действовало 105 храмов, в том числе 82 однокомплектных, шесть двукомплектных, одна трехкомплектная да еще кладбищенские и приписные церкви (данные Тверских епархиальных ведомостей).
   В селах, где имелись церкви, существовали церковно-приходские школы и школы грамотности для крестьянских детей. До революции, перед Первой мировой войной, такие школы действовали тут по всей округе – в Маковницах, Матине, Отрубневе, Поповке, Козлове, Спасском, Славкове, Сетках, Кочемлях, Савцыне... Учили ребятишек либо сами священнослужители, либо их дочери и сыновья, либо выпускницы знаменитой школы Павла Петровича Максимовича, судьба которого также тесно связана с Кашинским уездом.
   Школа в Вознесенском открылась в 1893 году, ее посещало 40 детей. По преданию, о ней знал и был знаком с ее учителями Лев Николаевич Толстой.
   В 1910 году на средства купца Рускова в Вознесенском построили новую церковь из красного кирпича рядом с обветшавшей деревянной.
   Деревянный храм разобрали; спустя годы, уже при Советской власти, на этом месте устроили кладбище.
   Красный кирпич как материал для постройки вообще был у наших предков в чести, из него выстроены многие храмовые и светские здания и в Кашине, и в сельской местности.
   В конце 19-го – начале 20-го столетий, на рубеже веков, в русском просвещенном обществе ощущалась сильная тяга к старине, к отечественным традициям. Шаховские, по чьему заказу возводилась церковь, оказались не чужды этих влияний: построена она в неорусском стиле, и даже сегодня, несмотря на значительную степень разрушения, выглядит изящной и нарядной, похожей на легкий, устремленный к небу терем с островерхими шатрами.
   Приезжая сюда, мы видели Вознесенский храм разным и в разную пору – глубокой осенью, в зимние студеные и метельные дни, на исходе лета... Он всегда был красив. И удивительным казалось, что издали, с дороги он представляется внушительным и высоким, а вблизи производит впечатление миниатюрного, точно сошедшего с полотна Поленова или Нестерова.
   Впрочем, что ж тут удивительного – русские люди, строившие церкви, умели выбирать для этого место. Ставили их на возвышенности, на пригорке, над рекой, прудом или озером, и стояли храмы, как бы любуясь своим отражением. Все было органично и естественно: человек, воспитанный на многовековых традициях православной культуры, заботился, чтобы созданное им не вносило разлад в природу, не нарушало ее живописность.
   Здешняя церковь тоже стоит на возвышенности – она так и называется, Вознесенская гряда. Поразительна врожденное чувство красоты, чуткости к слову, с которым умели в древности подбирать названия: церковь и впрямь словно возносится ввысь, к небесам, к плывущим в дальние дали облакам. И такое открывается кругом раздолье, такой простор, что и душа человеческая возносится, и сердцу вольнее дышится.
   – Одно слово, Вознесенье, – фраза эта, сказанная давным-давно, врезалась в память.
   И пруд неподалеку от Вознесенской церкви тоже есть. Вода в нем темная, летом берега обрастают тростником и рогозом. В ясную безветренную погоду, глянув на отражение, долго не можешь отделаться от ощущения, что лежит на земле картина в дивной раме, тщательно и с любовью написанная чьейто неведомой рукой...
   Служба здесь велась до сороковых годов прошлого столетия. Последнего вознесенского священника звали Николай Петрович Морковин, жил он в Тросухине.
   Время, в которое ему довелось служить, было грозным и горьким.
   В 1929 году в РСФСР закрыли 1119 церквей. В Кашинском районе, входившем тогда в состав Бежецкого округа Московской области, борьба с православием велась самая острая и агрессивная, и это не случайно: кашинское духовенство считалось наиболее сильным. Оно за это и поплатилось.
   «Посланцы Москвы», большевики, присланные на укрепление Кашинской партийной организации, расправлялись с церковью с лихостью, достойной лучшего применения. Достаточно почитать публикации газет тех лет:
   «Кашин должен изменить свой облик».
   «Кашинские крестьяне в ответ на раскрытие прорыва (имеется в виду печально знаменитый процесс 1930 года – прим. автора) ответили уже десятками приговоров о ликвидации церквей, о передаче их под культовые учреждения. Эта волна активности должна быть поднята на высшую ступень».
   «Аппарат /Кашинского/ райисполкома обязан проявить максимум четкости в деле оформления и доведения до конца решений деревень о закрытии церквей. Вся общественность должна оказать помощь деревенскому активу в борьбе за ликвидацию поповских гнезд».
   «И совсем близок день, когда никто не сможет попрекнуть кашинцев за обилие церквей и колокольного звона» (по материалам окружной газеты «Знамя коммуны», 1930 год).
   Закрывались храмы, священнослужителей ошельмовывали, подвергали репрессиям. облагали непомерными налогами, в сельской местности приравнивали к деревенской «верхушке», то есть к кулакам и богатеям, заставляли отбывать трудповинность, сдавать зерно, хлеб в принудительном порядке, вносить средства на покупку облигаций всевозможных займов, на индустриализацию, «тракторизацию».
   Храмовое имущество – иконостасы и иконы, книги, церковную утварь объявляли «малоценными» и безжалостно уничтожали. Разбирали колокольни и ограды, сбрасывали колокола. Увольняли со службы учителей – выходцев из семей духовенства и тех, кто окончил школу Максимовича (а она создавалась именно для того, чтобы русская интеллигенция несла культуру, образование, нравственные понятия в народ!). Или «перебрасывали» их (тогда говорили не учителя, а шкрабы – школьные работники) в другие волости и районы, разлучали с семьей.
   И в первую очередь стремились сломить, морально подавить, убрать из школы тех, кто преподавал русскую словесность, обществоведение, естествознание.
   А мы-то теперь пытаемся понять, почему люди «разучились» читать и возвышенно мыслить, откуда берется пошлость, жестокость и скудоумие и почему таким пышным цветом процветает в современном обществе безнравственность и бескультурье...
   «Детям революции», людям пришлым и чужим, никакого дела не было ни до культуры, веками существовавшей на кашинской земле, ни до духовных ценностей. Не все из них были малограмотны и необразованны, но к провинции они уже научились относиться свысока, сознательно принижая все, что было связано с местной историей, обычаями, и, подавляя «реакционное духовенство», сокрушались, что оно «не вполне ликвидировано».
   Правда, в марте 1930 года вышло постановление ЦК ВКП(б) «О борьбе с искривлениями партийной линии в колхозном движении», и в нем, в пункте 9, было сказано: «Решительно прекратить практику закрытия церквей в административном порядке, фиктивно прикрываемом общественно-добровольным желанием населения… за издевательские выходки в отношении религиозных чувств крестьян привлекать виновных к строжайшей ответственности».
   Бежецкий окружком по команде Москвы спустил на места, в районные парторганизации, указание «срочно пересмотреть и отменить … все решения по закрытию церквей, произведенные при нарушении партийных и правительственных директив».
   Но уже через два года, 15 мая 1932 года, декретом Советского правительства за подписью Сталина была объявлена «безбожная пятилетка»: «К 1 мая 1937 года имя Бога должно быть забыто на территории страны».
   Вот в такой обстановке жил, отправлял службы Николай Петрович Морковин.
   15 февраля 1938 года по чьему-то злому навету он был арестован. 26 февраля того же года тройка НКВД по Калининской области приговорила его к расстрелу, а 28 февраля приговор был приведен в исполнение.
   Так, в несколько дней, решилась судьба человека, вся «вина» которого заключалась в том, что он веровал в Бога и стремился донести эту веру до односельчан.
   В 1989 году Н.П. Морковин был реабилитирован.

   Е. Морозова

 

    (По материалам электронной версии издания "Кашинская газета" с Официального сайта Кашинского района.)
    

    


© 2006 Православные Храмы Тверской Земли