Кашин - Входо-Иерусалимская церковь

ПЕРЕЙТИ В ФОТОАЛЬБОМ
    

Фото. Юрия Менделеева с сайта http://www.sobory.ru/


   Кашин богат памятниками церковной архитектуры. И это при том, что многие храмы не уцелели под воздействием времени и рук человеческих. Но всё же и сегодня перед нами предстают церкви необыкновенной красоты и величия. Нельзя, например, не обратить внимания на Входоиерусалимскую церковь, существующую в городе, пусть и в разных архитектурных исполнениях, уже более шести веков. Под таким именем храм известен с 1401 г. Тогда он был деревянным, а строительство каменного храма на этом же месте продолжалось с 1774 по 1789 годы. Этот памятник самобытен, он, не вписываясь в знакомые нам архитектурные каноны, придаёт особое очарование юго-восточной части города. Особенно эффектно церковь Входа Господня в Иерусалим, расположенная на холме, смотрится как раз с востока. Она словно готова оторваться от земли... Такой эффект вызван тем, что здание весьма вытянуто, высота храма при постройке заметно превосходила ширину...
   В XIX в. храму щедро помогали купцы Манухины, а священник И. Завьялов собрал богатую библиотеку. В 1935 г. здесь разместилась экспозиция Кашинского краеведческого музея.


Фото. Александра Коршунова.


   Ярким образцом самобытной кашинской архитектуры является Входоиерусалимская церковь (Бассейная пл., 5). Храм под этим наименованием известен с 1401 года. В 1774 году было получено разрешение на постройку «вместо обветшалых древяных приходских дву церквей Входа в Иерусалим и преподобных отец Зосимы и Савватия одной каменной церкви о дву апартаментах [...] с приделом». Возводить ее предписывалось «на том же погосте доброю и благопристойною архитектурою». В литературе сооружение датируется 1777 годом, хотя нижний его этаж был освящен в 1779, а верхний - лишь в 1789 году.
   В этом памятнике тяга к высотной силуэтности нашла последовательное и даже несколько утрированное воплощение. Здание, венчающее плавный подъем холма, воспринимается преимущественно с восточной стороны. Отсюда оно кажется удивительно легким, резко взмывающим вверх. Эффект достигнут прежде всего тем, что двухэтажный четверик и граненая апсида сильно вытянуты по вертикали. Высота храма с главами и крестами втрое превосходила его ширину. Смелый прием форсированного роста основного объема, возможно, был навеян произведениями деревянной культовой архитектуры.
   Лопатки с раскреповками или изломами на углах апсиды увеличивают число бегущих кверху линий. Но вертикальное движение масс неожиданно прерывается сильной горизонталью аттика с профилированными филенкамии многообломными карнизами, заменившими привычный пояс кокошников. Аттик загружает стены, ослабляя распор свода и одновременно скрывая его очертания. Он образует подиум для группы глав и заметно выравнивает уровень их расстановки. При взгляде в ракурсе пятиглавие тонет в его массиве, теряя свою вознесенность.
   Облику церкви недостает стройной соразмерности. Апсида асимметрично скошена, венчание не сомасштабно с четвериком. Здесь становится очевидным, что пятиглавие - важнейший символический элемент композиции - превратилось во внешний придаток к объемно-конструктивной структуре. Завершение в виде столбиков-барабанов и пучинистых главок напоминает группу маковиц на стеблях. Система членений не раскрывает строение интерьера. Чисто изобразительными деталями, архитектурными «обманками» являются профилированная тяга между вторым и третьим рядами окон четверика, маскирующая его реальное деление на два этажа, и наружная обработка гранями полукруглого внутри алтарного помещения.
   В отличие от Ильинской церкви, отделка фасадов здания очень сдержанна. В строгой простоте гладких стен и оконных обрамлений можно усмотреть как признаки безыскусного художественного провинциализма, так и воздействие новых стилевых норм, порожденных классицизмом. Соединение видоизмененных форм древнерусских храмов с классицистическими деталями (аттиком, лопатками) было свойственно провинциальному зодчеству XVIII века, легко и убедительно сопрягавшему столь различные по происхождению элементы. Памятник далек от эстетических канонов, сложившихся в профессиональном искусстве, но он подкупает обаянием наивного творчества и своеобразной колоритностью художественного языка.
   Трапезная храма превосходит по вместимости основной объем. Внутри ее первый этаж объединен с зимней церковью широкой аркой и связан с маленьким северным приделом. Просторный зал второго яруса, также перекрытый коробовым сводом, подготавливал переход к взлету пространства летнего храма высотой около тринадцати метров. Небольшую колокольню над трапезной в 1815 - 1816 годах заменили трехъярусным сооружением, поднявшимся дальше с западной стороны на общей продольной оси. От этой вертикали, имевшей купольное завершение, уцелел только нижний ярус с арками, пилястрами и угловыми колоннами. Встроенная светлая паперть с внутренней лестницей сочленила все части здания. Композиционно его западные звенья не вполне согласованы.

   
     (По материалам книг Тверская область. Путеводитель / Автор-составитель С.Б. Михня. - Тверь: "Мартин", 2005. и Кириков Б.М. Кашин. - Л.: Художник РСФСР, 1988.)

     (Фото. № 1 Юрия Менделеева с сайта Народный каталог Православной архитектуры, № 2 Александра Коршунова.)